Летний Фестиваль Балета

Мимические сцены

Раздел: История балета
25-03-2017


Мимические сцены ставились по системе условных жестов. Когда надо было выразить жестами «позовите сюда судью», Иванов призадумался и даже громко стал рассуждать: как же сказать «судью»? «Позовите» — это можно сказать, «сюда» — это даже очень легко. Но вот «судью»!.. Он сердился, крутил свой длинный, тонкий ус и вдруг обрадовался. Он подвигал перед лицом своим кистями рук в вертикальном направлении. «Это же весы, весы правосудия... судья!»

Поверил ли я тогда в убедительность этого жеста, не знаю, но момент этот я также запомнил, и он мне в будущем помог разобраться в традиционной пантомиме.

Вообще этот балет был далеко не лучшим произведением Иванова. Очень смешно было, когда все по принуждению флейты танцующие хватались за столы, за стулья, друг за друга, чтобы удержаться от танца. Но эта сцена, от которой публика покатывалась со смеху, была никак не поставлена, а предоставлена импровизации исполнителей.

В следующие ученические спектакли я также получал роли «премьера». Исполнял, между прочим, Колена в балете «Тщетная предосторожность». С каждым спектаклем мои вариации усложнялись все большими техническими трудностями. Ой, как было больно подыматься, да еще несколько раз, на вальцы в мягких туфлях! Но я страдал во имя искусства.

После А. В. Ширяева следующим моим учителем был восхитительный Павел Андреевич Гердт. Красивый, великолепно сложенный, грациозный, изящный, он никогда не был исключительным виртуозом. Я смутно его помню как танцора (был маленьким, когда он танцевал классику), но когда, уже будучи стариком, он танцевал небольшой кусочек в роли принца Дезире в «Спящей красавице», он был принцем, каких не бывало в действительности, о каких можно лишь мечтать в сказке. Когда он танцевал мазурку в опере «Жизнь за царя», это было красивее, шикарнее, раздольнее, чем самая настоящая мазурка самого лучшего польского танцора. Он был великолепным мимом. Исполняя самые разнообразные роли, всегда был хорош, всегда красив и убедителен в каждом созданном им характере. В преподавании он не был педантом, не очень держался правил, но когда сам «показывал», всегда выходило изящно. Я не помню, чтобы кто-нибудь имел такую походку. Когда он шел, можно было получать удовольствие, глядя на его ноги. Можно было многому от него научиться, но надо было брать самому. Он не был педагог по природе, ни на чем не настаивал. У него надо было «уметь учиться», чтобы извлечь всю возможную пользу от этого воплощения изящества.

Мои занятия в классе Гердта продолжались года три, до 1896 года, когда он перешел преподавать на женское отделение. Между прочим, он учил А. Павлову, и она кончила школу по его классу.На двух туфах ее приходилось «подталкивать». Она имела, как все танцовщицы, много учителей, беря от каждого лучшее. От изящного, пластичного Гердта она взяла многое


Статьи по теме:
 Рождение нового балета
 Репертуар характерных танцев
 Рискованная постановка
 Балетные танцы
 Взаимоотношения Фокина с Бенуа

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - решите пример: