Рассказами о заграничном путешествии я смутил покой своей сестры Сони. Я убеждал ее, что нельзя же всю жизнь прожить в Петербурге, ничего другого не повидав. Убеждал всю зиму и к лету добился того, что она решила составить мне компанию для поездки в Швейцарию.
Постановки балета
Через год я впервые выехал за границу. Мария Мариусовна Петипа организовала небольшую труппу для выступлений в Будапеште и в Вене и пригласила меня. Я был гораздо более заинтересован в том, чтобы повидать «заграницу», чем в выступлениях.
Мы пришли в Севастополь. Осмотрел я все, что полагалось, но мало Заинтересовался. Слишком для меня современный город.
В следующее лето я отправился в Крым. По дороге осмотрел Киев, его монастыри и церкви, ознакомился с церковной живописью Васнецова, Нестерова, Врубеля. Опять были восхождения па колокольни, обозревание беспредельных далей, мечты о прошлом, о княжестве Киевском, о богатырях, о былинах.
За исключением двух поездок к брату Коле в Польшу, где он служил офицером в кавалерийском полку, я никогда не выезжал из Петербурга. Ничего не видал, кроме этого города и его плоских однообразных окрестностей. О горах я читал и мечтал, но никогда их не видал.
Помимо живописи, путешествия и музыка отвлекли меня от балета. В них я как бы искал забвения. Они казались мне спасительным уходом от искусства, в котором я разочаровался.
Я вступил в школу живописи художника Дмитриева-Кавказского. Далеко, на Васильевский остров, через весь город долго пробирался я на трамвае и работал там все свободное от балетных занятий время. Дмитриев-Кавказский подготовлял учеников для поступления в Академию художеств.
Я составил анкету, разослал письма, в которых спрашивал: таков ли балет в настоящее время, каким он должен быть? Не нуждается ли он в коренной реформе? Может ли балет быть серьезным и нужным для широких масс искусством, или он обречен быть лишь пустой забавой?
Итак, к большой моей обиде и к будущему моему благополучию, мне в первые годы службы мало давали танцевать. Я постоянно был «запасным». Старшие мои товарищи держались очень крепко за роли и особенно за более эффектные.
Итак, я расстался со школой, учителями и администрацией с искренней благодарностью за все «знаки отличия», за доброе отношение и поддержку в начале моей танцевальной работы. Лучше окончить школу было невозможно. Я знал, что образование мое еще в начале, что многому надо еще учиться, но к танцам я был серьезно подготовлен.
Мы, выпускные, имели такой успех, что всем нам дали еще дебют на Мариинской сцене. Мы выступали уже не среди воспитанников, но среди балетной труппы, исполняя ряд танцев в разных актах балета «Пахита». Хотя я кончал школу по классу Н.
Мне могут возразить, что если бы в тех же музеях я прошел бы в отдел восточной скульптуры, то я нашел бы и выставленные вперед пятки (Сиам, Индия, Камбоджа, Япония и т. д.) и прямую спину (Египет, Ассирия); если бы я просмотрел гравюры XVII, XVIII веков, изображающие придворные танцы и балет, то я увидал бы и вывернутые ноги, и закругленные руки.
Два сезона занятии у П. К. Карсавина ушли на чисто физическую работу.
Преподавателем рисования был у нас художник М. М. Попов.
Жизнь школы сложилась так, что участие детей на репетициях и спектаклях перебивало и разрушало занятия. Учащиеся не имели времени приготовлять заданную работу, уходили из класса среди урока, чтобы ехать на репетицию, приезжали из театра, когда классные занятия уже кончались, и т. д.
