Когда мне передали либретто и я с ним подробно ознакомился, я пришел к заключению, что балет напрасно растянут на три акта, что в нем недостаточно материала и что он выиграет, если его сократить до одного акта в трех картинах.
Постановки балета
Отеческим покровительственным тоном он стал меня увещевать «не начинать так круто, не ломать все устои балета».
Содержание акта заключалось в том, что компания любителей выпить спускалась в погреб какого-то богатого дома. Открывали бочки одну за другой, и духи вина появлялись и исполняли соответствующий танец. Л.
Но я забегаю вперед. Это уже развязка романа, а я хочу сказать немного еще о завязке. Завязка же, и очень крепкая, прочная завязка, произошла на «Красносельских спектаклях».
Теперь от «Романа бутона розы» перейду к своему роману. Он тоже еще не закончен. Он счастливо продолжается.
С моим переходом в старшие классы, конечно, для меня раскрылись большие возможности. Мне трудно теперь судить о том, как я учил в то время. Преподавание танца — дело живое: я постоянно менял свои приемы, находя всю жизнь все более и более усовершенствованные способы в кратчайшее время достигать максимальных результатов.
Мне таким казалось лестным, почетным это приглашение. До меня такого «мальчика» не было среди учителей. Когда же прозвучали эти «50 рублей в месяц», мне показалось, не сплю ли я?
Зенитом моей музыкальной карьеры назову мое участие в выступлении Андреевского оркестра вместе с оркестром симфоническим. Конец моих выступлений в концертах Андреева наступил скоро после этого. Будучи занят на балетных репетициях и спектаклях, я получил особое разрешение от В.
Здесь я должен помянуть, как я «ходил в народ». Когда я достиг некоторой виртуозности на балалайке, мне предложили выступить на каком-то заводе для рабочих. Была у нас в балете группа идеалистов-народников.
Как первое, так и это второе путешествие за границу дали мне очень много интересных впечатлений, дали возможность ознакомиться с природой и искусством различных стран, но в смысле ознакомления с народными танцами были неудачными. Год назад я наблюдал венгерские и итальянские танцы. Но это было больше в отелях и ресторанах.
Переночевав в Шамони у подножия Монблана, я поднялся к высоко стоящему на горе отелю, чтобы затем совершить переход через ледник и потом по узкой дорожке, высеченной в отвесной скале, выбраться в долину. В переходе никакой опасности нет, если он совершается с гидом, с остроконечными палками и в обуви, подбитой гвоздями. Опасность моего предприятия я понял только, когда благополучно добрался на другую сторону глетчера.
Рассказами о заграничном путешествии я смутил покой своей сестры Сони. Я убеждал ее, что нельзя же всю жизнь прожить в Петербурге, ничего другого не повидав. Убеждал всю зиму и к лету добился того, что она решила составить мне компанию для поездки в Швейцарию.
Через год я впервые выехал за границу. Мария Мариусовна Петипа организовала небольшую труппу для выступлений в Будапеште и в Вене и пригласила меня. Я был гораздо более заинтересован в том, чтобы повидать «заграницу», чем в выступлениях.
Мы пришли в Севастополь. Осмотрел я все, что полагалось, но мало Заинтересовался. Слишком для меня современный город.
В следующее лето я отправился в Крым. По дороге осмотрел Киев, его монастыри и церкви, ознакомился с церковной живописью Васнецова, Нестерова, Врубеля. Опять были восхождения па колокольни, обозревание беспредельных далей, мечты о прошлом, о княжестве Киевском, о богатырях, о былинах.
