Звездное небо. Северное сияние.
Постановки балета
Горные тролли стремительно вбегают через ворота в задней стене, неся с собою девушку на громадном подносе из золота.
Открытое место с березами. Пастушка сторожит на березе. Эльфы быстро появляются и исчезают.
Сцена темнеет. Вдруг слышится гром и треск в глубине сцены. Тролли и лесные русалки убегают.
Налево Большой лес с грудами камней, покрытых мхом. Направо горный кряж, озеро и только что распустившаяся береза.
Пьеро, бедный молодой пастух, спит глубоко, опираясь па свою палку. Показывается маленький фавн.
Среди шума карнавала один Пьеро не находит себе веселья, всюду он лишний, никому не нужный.
«Карнавал» — самая интимная вещь Шумана, теснейшим образом слитая как с его духовными эмоциями, так и с эпизодами его жизни.
Сцена представляет внутренность грота Венеры (Герселова гора около Ойзенака). Обширная пещера, освещенная фантастическим светом. В глубине виден пенящийся водопад с зеленоватыми отливами; воды его теряются в голубом озере, в котором купаются наяды и сирены.
Но это движение в направлении «свободного» танца может быть отчасти оправдано той безвкусицей, бессмыслицей, до которой дошел в большинстве стран старый классический балет.
Пошли демонстрации «танца». Девицы лежали, сидели, ходили на плоских ступнях и... это все.
Вот фразы, которые я так много раз слышал из уст Сергея Павловича: «В Париже это не пройдет, там этого не переносят», или «Отлично, именно теперь на это мода в Париже», или «Великолепно, Париж с ума сойдет от восторга!» Разве не ясно, что это две совершенно различные психологии, что художник не может быть идеальным организатором, а директор-антрепренер — творцом-художником?
Сперва я думал, что этот подмен одного Дягилева, настоящего, другим, выдуманным, был сделан его усердными поклонниками или его перестаравшимся пресс-агентом и что это было сделано помимо желания самого Сергея Павловича. Таково было мое впечатление от первых лет работы с ним. Он не рекламировал себя, не называл свою антрепризу дягилевским балетом.
Сергей Павлович переменился после 1914 года. Все цинично описанные ласки старика, преследование им мальчика, все эти «ягодки», «цветочки» надо бы оставить в тайне, как бы ни хотелось Лифарю похвастаться.
. Сочинял я «Петушка» при восхитительной, но очень странной обстановке.
