Отношения к старому балету

Старая Пантомима не устраивала Фокина тем, что была непонятна, состояла из условных и символических жестов и была оторвана от танца. Действительно, разве не лучше было бы, если бы пантомима стала выразительной и понятной, не была бы противопоставлена танцу, органично сливалась с ним? Фокин считал, что нет музыки нетанцевальной и нельзя ограничивать хореографический театр партитурами, написанными специально для балета. Он критиковал сочетание в одном спектакле балетных тюников и исторически точных костюмов. Все подобные замечания были справедливы для своего времени, многие — по сей день.

В отношении танца требования Фокина были менее категоричны. К характерному танцу в старом балете он вообще относился положительно. Напоминая, что танец этот принесен на императорскую сцену из первоисточников — Петипа изучал испанский танец в Испании, венгр Бекефи показал чардаш, поляки Кшесииские — полонез и мазурку и т. д.,— Фокин считал, что большинство народных танцев в балете хранили дух и характер создавшего их народа. Плохо было лишь то, что танцы порой не сберегались в стилистической чистоте, что движения одного танца переносили в другой. Чтобы избежать ошибок подобного рода, Фокин призывал к неустанному изучению народных танцев.